— Мы это почувствовали после «Господина Клейна».

— Верно. Но в истории вы останетесь благодаря «Леопарду», «Роккд», «Нашей истории,», Шарлю...

— Я такого же мнения. Но с нами согласятся человек сто, а для сотни нельзя снимать кино. Или уж на узкой пленке с приглашением на просмотр этой сотни людей. Фильм снимается для народа, народ выбирает главу государства. Только не для полдюжины интеллигентов — левых и правых. «Премьер» и «Экс- пансьон», «Уэстр-Франс» и «Форчун» читают разные люди. Так вот, мир существует не только благодаря чтению «Форчун».

— Есть фильмы, о которых вы сожалеете, что снимались в них?

— Ни одного. Я никогда не снимался по принуждению, ради заработка.

— Подчас, слушая популярную личность, коей вы являетесь, вспоминаешь героя «Леопарда». Он начинает с бунта и кончает защитником порядка, становится столпом общества. Вы начали с ролей бунтарей, опасных для безопасности людей, а теперь защищаете порядок и традиционные ценности.

— Увидите, каким защитником я являюсь в «Слове полицейского» (смех)! Нужно постоянно меняться вместе с жизнью. В пятьдесят лет нельзя быть похожим на двадцатилетнего. Следует прислушиваться к жизни, меняться вместе с ней. Габен не мог бы быть одинаковым в «Пепе-ле-Моко» и «Страстной неделе»...

— И все же всем ролям Габена было свойственно нечто общее. Старый Габен — это постаревший молодой. У вас же чувствуется разрыв. Вы были лучезарным, светлым, а стали мрачным и нахмуренным. Такое впечатление, будто «Самурай» победил всех.

Улыбаясь:

— Мне кажется, вы заблуждаетесь. Вы ведь знаете, что в течение одного года я снялся в «Учителе» и «Самурае». Похоже, мы произвели неплохой обзор моей карьеры, а?

— Да. Остается надеяться, что фильм «Слово полицейского» нам понравится (смеется).
Улыбаясь:

— Вам не понравится — ведь там у меня в руке револьвер.

— Кто знает ? Но если и не понравится, мы сможем прийти на съемку очередного фильма Пинейро.

— Разумеется... (Смеется.)