| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Мэрилин Монро / Marilyn Monroe
содержание

Хотя информация о Мэрилин непрерывно присутствовала на первых страницах газет, она по-прежнему поражала и изумляла окружающих новыми идеями. Например, летом она безо всякого предупреждения дебютировала в радийном эфире в «Театре звезд Голливуда», колко и убедительно интерпретировав роль в одной превосходной одноактной пьесе. 26 октября ее можно было услышать в развлекательной радиопрограмме чревовещателя Эдгара Бергена; она рассказывала шуточки и анекдоты в паре с героями Бергена — Чарли Маккарти и Мортимером Снердом. Артистка рискнула также совершить нечто чрезвычайно шокирующее и фривольное. Острому журналисту Эрлу Уилсону Мэрилин сообщила, что не носит «под платьем ничего, то есть совсем ничего — никаких трусиков, планок, пояса для чулок или бюстгальтера», а в 1952 году это было весьма редкой привычкой. «Я хочу чувствовать себя свободной», — пояснила она. Донесения о некомплекте в ее туалете то и дело мелькали вплоть до самого конца гола. К примеру, на организованном в Лос-Анджелесе бейсбольном матче, доход от которого должен был пойти на благотворительные цели, актрисы были одеты в свитера и шорты, «но Монро вышла на поле, чтобы отбить первый мяч в игре, в сильно обтягивающей юбке, под которой не было абсолютно ничего». Примерно в то же самое время у фотографа Джорджа Харрелла был с Мэрилин съемочный сеанс в его ателье. «Она отмочила такой же номер, как Харлоу, — вспоминал Джордж. — [Явилась] завернутой в нечто непонятное и совершенно неожиданно позволила этому покрывалу опасть на пол. Догадываюсь, что цель обеих звезд заключалась в том, чтобы произвести на людей сильное впечатление. Что поделаешь, они были эксгибиционистками». Летом, во время турне, предназначенного для ознакомления публики с картиной «Обезьяньи проделки», Мэрилин с той же отвагой носила платье настолько «экономного» фасона, что оно открывало ее тело от плеч до пупка, причем всем было совершенно очевидно: на ней нет ни трусиков, ни лифчика. Национальная премьера этой ленты проходила в курортной местности Атлантик-Сити в штате Нью-Джерси, и журналисты кинокомпании «Фокс» договорились с организаторами проходившего там же конкурса на звание «Мисс Америка», что Мэрилин станет первой женщиной, которая будет выполнять на нем обязанности церемониймейстера. Когда эта информация разошлась по стране, правительство Соединенных Штатов тоже пожелало воспользоваться представившимся случаем. В понедельник, 1 августа, к Мэрилин обратились с просьбой согласиться позировать для фотографий в компании с облаченными в униформы представительницами вооруженных сил, что должно было явиться фрагментом рекламы, призывающей молодых женщин вступать в армию. Стоя рядом с несколькими из этих девушек, одетых, как полагалось по армейскому уставу, в темные костюмы и галстуки, Мэрилин в своем изрядно декольтированном белом летнем платье в красные горошки широко улыбалась. Фотограф настоял сделать снимок в необычном ракурсе, с балкона, и попросил Мэрилин слегка наклониться вперед. В результате при взгляде на получившийся позитив складывалось впечатление, что ее пышные груди оказались слишком сильно открытыми и не хватает опасной малости, чтобы они оказались совершенно обнаженными. Через три часа после того, как агентство Юнайтед Пресс разослало и опубликовало указанную фотографию по всей стране, какой-то армейский чиновник распорядился изъять снимок и отстранить Мэрилин Монро от участия в кампании по вербовке женщин в армию. «Родителям потенциальных добровольцев-девушек эта фотография может дать ошибочное представление [о жизни в казарме]», — на полном серьезе заявил анонимный офицер. Мэрилин, в свою очередь, выпалила в ответ нечто простенькое: «Я весьма удивлена и чувствую себя задетой и обиженной». На следующий день она еще смелее распахнула свое тело, когда возглавляла парад, организованный по случаю выборов «Мисс Америка». Затем на протяжении многих дней не спадала волна громких протестов и полных возмущения заявлений, сделанных некоторыми церковными иерархами и женскими группами после того, как газеты по всей стране показали блистательную Мэрилин, на которой было какое-то развевающееся и мало что заслоняющее черное одеяние с декольте, тянувшимся вплоть до талии и возбуждавшим испуг от одного желания пойти взглядом вслед за ним. Результат можно было легко предвидеть: Мэрилин сосредоточила на себе больше внимания, чем любая из конкурсанток. «Люди таращились на меня целый день, — невинно сказала она через несколько дней, — но я думала, что их восхищает моя розетка распорядительницы и церемониймейстера». Когда Джо встретился с ней в Лос-Анджелесе, он гневно выразил ей свое решительное недовольство подобным выставлением собственного тела напоказ; но Мэрилин сказала в одном из интервью, что «это платье было запроектировано и скроено в расчете на уровень высоты человеческого глаза, а не на фоторепортеров, вскарабкивающихся на балкон и делающих снимки с высоты. Я смущена и задета за живое». Сидней Сколски также помог успокоить слишком возмущенные реакции. «Фотографы забирались на платформу и снимали артистку сверху, — написал он возмущенно. — Что же они рассчитывали увидеть?» Такие смелые выходки, сознательно запланированные с намерением шокировать публику и притянуть к себе ее внимание, типичны для актеров, которые нуждаются в рекламе, чтобы удержаться на завоеванных позициях; однако помимо этого все артисты в некоторой степени являются эксгибиционистами, кое-кто из них — в более буквальном смысле этого слова, нежели остальные. Потребность обращать на себя внимание вовсе не противоречит робости или неразговорчивости в частной жизни; истинная натура актера часто сильно разнится от его публичного имиджа. В данном случае «Мэрилин Монро» действительно становилась тщательно продуманной и отлично исполненной ролью бесстыдной и чувственной женщины с пышными формами, все более светлыми белокурыми волосами (в конце концов дошедшими до платиновой белизны) и влажными губами, которая улыбается толпам и поет для тысяч. В определенном смысле указанная роль Мэрилин Монро удовлетворила и высвободила ту часть ее самой, которая уже с детства видела сны о наготе и массовом обожании. Поскольку артистка начала рассказывать об упомянутом сне именно в данные годы, то это на самом деле вполне может быть случай, подпадающий под латинскую формулу post hoc ergo propter hoc. Опасность, однако, состояла для Мэрилин в том, что посвящение себя кинематографической карьере на данное время обеспечило подтверждение и повышение ценности имиджа ее личности, но с точки зрения длительной перспективы оно затормозило процесс построения солидного внутреннего фундамента, который облегчил бы ей жизнь. Иными словами, то, чего актриса так страстно жаждала — убедительно имитировать других людей, — было для нее, располагающей столь незначительным чувством собственной идентичности, явным препятствием. Хотя на протяжении всей своей жизни Мэрилин, не колеблясь, появлялась на крупных публичных мероприятиях почти обнаженной, с этого времени ее можно было увидеть в голливудских ночных клубах, на светских приемах, в ресторанах и на кинопремьерах реже, чем любую другую знаменитую актрису. На нее взирали и ею восторгались на экране, на страницах журналов и газет, но людям редко представлялась, возможность увидеть ее непосредственно, и только горстка других знаменитостей могла встретиться с ней на частных приемах. Достойным внимания исключением было ее присутствие на банкете, который в самом конце 1952 года устроила кинокомпания «Фокс» в доме руководителя популярного музыкального ансамбля Рея Энтони. Торжество было организовано, чтобы отметить запись Эрвином Дрейком и Джимми Ширлем песенки Энтони под названием «Мэрилин». Актриса вызвала восхищение собравшихся гостей, играя под руководством Микки Руни на малом барабанчике с бубенцами. Помимо этого имелись еще две причины ее нечастых появлений в качестве светской львицы: во-первых, хотя Мэрилин хорошо чувствовала себя, находясь в центре внимания толпы, когда пела, улыбалась или помахивала зрителям рукой, ей недоставало решимости на публичное словесное высказывание. Она всегда ненавидела импровизированные интервью и пресс-конференции, к которым чувствовала себя неподготовленной, и ее ввергала в ужас мысль о том, что она может показаться глупой либо допустить какой-нибудь промах или оплошность, в результате чего люди перестанут относиться к ней с одобрением. Во-вторых, ограничивая число своих частных выступлений в Голливуде, она тем самым в результате делала себя самой знаменитой среди всех знаменитостей, становилась актрисой, полной возбуждающей интерес загадочности как для кинематографической общественности, так и для всего мира. Той осенью она уделяла много времени и внимания нарядам. Поскольку остальные сцены «Ниагары», дубли отснятого материала и постсинхронизация должны были делаться в павильонах, Мэрилин поставила перед собой важную задачу. Джо охотно согласился с Генри Хатауэем, что ее гардероб нуждается в значительном обновлении и пополнении, и он сопровождал ее во время совершения покупок, давая советы и выражая свое мнение, когда в магазинах модной одежды Лос-Анджелеса Мэрилин примеряла блузки, платья и костюмы на глазах взвинченных приказчиков. В одном из магазинов всеобщее удивление возбудило не столько присутствие пользующейся известностью артистки, которая делала там покупки (в конце концов, не такое уж это было редкое и необычное событие для Лос-Анджелеса), сколько сделанный ею выбор: Мэрилин дополнила плотно прилегающие к телу брюки столь же обтягивающей и притом короткой блузкой, так что в комплекте они оставляли живот открытым. В примерочной другого магазина она вогнала в транс обслуживавшую ее продавщицу, когда — собираясь примерить белое платье без рукавов и с большим декольте — стянула с себя свитер и джинсы и осталась совершенно голой. Как она могла заранее догадаться, все это вызвало у Джо глубокое неудовольствие, и в ту осень пресса не раз сообщала об «определенном охлаждении отношений» и о «разнице во взглядах», разделяющей наиболее любимую американцами несупружескую пару. Еще больше сплетен и слухов разошлось около 1 октября, когда Джо уехал из города, обрушив на Мэрилин, как она позднее сказала, «массу ругательств». В результате 4 октября пополудни, в субботу, Мэрилин (которая никогда не любила в одиночестве совершать покупки) попросила Наташу сопровождать ее при поездке в «Джеке» — магазин, расположенный на бульваре Уилшир. Там она выбрала несколько пар брюк, юбок и блузок, а также всякие аксессуары и выписала на свой лицевой счет в «Бэнк оф Америка» чек на сумму триста тринадцать долларов и тринадцать центов. Ниже своей подписи она указала адрес: Кастилиэн-драйв, 2393, — где они вместе с Джо сняли квартиру на два месяца, чтобы избежать встреч с настырными и вездесущими журналистами, очень часто не дававшими им покоя в отеле «Бель-Эр». Покушения на жизнь президента Джона Ф. Кеннеди, а также в связи с его братом, генеральным прокурором США Робертом Ф. Кеннеди, с лидером борцов за гражданские права Мартином Лютером Кингом, его сыном и иными людьми. «Жалко, что вы не были супругами, — сказал Фаулер, отнюдь не взволновавшийся предложением Слэтцера, _ Вот тогда бы получилась на самом деле отличная книга». Вскоре после этого Слэтцер снова связался с Фаулером и сказал, что н прошлый раз просто позабыл упомянуть про факт своего брака с Мэрилин. «Слэтцер, — это мнение Фаулера, — сделал карьеру обыкновенного жулика, пудря мозги наивным и не слишком пытливым продюсерам зрелищных телевизионных циклов, которым он внушал, что являлся мужем Мэрилин. На самом деле он, разумеется, никогда не был женат на ней. Знаменитая артистка встречалась ему всего однажды, неподалеку от Ниагарского водопада... И никогда больше — пи до, ни после того». Вскоре Фаулер отверг предложение, выдвинутое Слэтцером.

Тем не менее Роберт Слэтцер окончил и опубликовал под собственной фамилией книгу «Жизнь и загадочная смерть Мэрилин Монро». В ряду его наиболее настойчивых и неразумных уверений присутствует и абсурдное утверждение о том, что уик-энд с 3 по 6 октября 1952 года он провел вместе с Мэрилин Монро в пограничном с США мексиканском городе Тихуана, где 4 октября они поженились. По словам Слэтцера, через несколько дней этот брак был признан недействительным, поскольку Мэрилин «боялась Джо, боялась, что скажут в киностудии, и боялась Наташу, которая была весьма ревнива и властолюбива и к тому же обладала огромным влиянием на актрису». Даже если мы не станем обращать внимания на факт, что весь указанный уик-энд Мэрилин провела в Лос-Анджелесе, Слэтцер никогда не представил никакого документального подтверждения факта заключения брака или же его признания недействительным: он лишь беззастенчиво утверждал, что брачное свидетельство сжег некий petit fonctionnaire [мелкий чиновник (исп.)] в Тихуане. Важно отметить, что до момента выхода в свет книги Слэтцера в 1974 году не было ни единого свидетеля, который мог бы подтвердить истинность факта указанного бракосочетания. Мужчина по фамилии Ноубл Чиссел как-то сказал, что участвовал в данной церемонии, однако незадолго перед смертью он признался Уиллу Фаулеру, что «просто старался помочь другу», сделав для этого лживое заявление. Более того, Чиссел признался фотографу Джозефу Джезгару, что Слэтцер за подтверждение этой лжи обещал ему сто долларов, в которых Чиссел тогда весьма нуждался. Аллан Снайдер, один из ближайших друзей и доверенных лиц Мэрилин, был рядом с ней во время работы над каждым из фильмов, снимавшихся в 1952 году. «Я никогда не верил в то, что Слэтцер сочетался с Мэрилин браком, — заявил он. — Не было представлено ни единого доказательства в пользу этого, и всегда что-нибудь непременно наводило на мысль, что указанное событие никогда не имело места». Кей Айчер, на которой Снайдер был женат с 1954 по 1956 год, всегда от души хохотала, когда кто-либо упоминал при ней о браке между Мэрилин и Слэтцером; как и многие другие лица, она подтвердила, что Роберт встречался с актрисой только однажды, близ Ниагары, когда и был сделан уже упоминавшийся импровизированный снимок. «В его россказнях все время используется эта одна-единственная фотография, — заявила Айчер. — Людей слишком долго обманывают». Разумеется, Слэтцер стал утверждать, что был мужем Мэрилин, лишь через много лет после ее кончины, и это было с его стороны мудрое решение: если бы он осмелился сделать такое заявление раньше, немедленное отрицание со стороны актрисы погубило бы весь его замысел. И все-таки одно лишь «супружество» не позволяло Слэтцеру развернуться во всю ширь. Он сверх этого еще и утверждал, что вплоть до смерти Мэрилин был ее ближайшим доверенным лицом — человеком, знавшим и сохранившим в памяти все секреты ее карьеры и любовных перипетий. Это было весьма наглое заявление, поскольку ни один из друзей, родственников, деловых партнеров, коллег по работе, мужей или любовников актрисы был не в состоянии припомнить, чтобы когда-либо встречался с этим человеком (а тем более чтобы Мэрилин хоть раз о нем упоминала). Не фигурировал также Слэтцер ни в одной из ее приватных записных книжек с номерами телефонов или адресами. Словом, никто из близких к Мэрилин людей никогда не слыхивал о Роберте Слэтцере ни при жизни актрисы, ни после смерти — да-да, на самом деле, ни единый человек, пока не появилась та самая его книга. Однако наихудшим из всего оказалось влияние Слэтцера на последующих биографов Мэрилин Монро. Абсурдные утверждения насчет ее мнимого романа с Робертом Ф. Кеннеди, а также прозвучавшее у Слэтцера обвинение Р. Кеннеди в том, что тот был якобы напрямую замешан в преднамеренном убийстве Мэрилин, — все это в большой мере берет свое начало в измышлениях Слэтцера. Многие годы он извлекал огромные прибыли из своей книги и выступлений в телевизионных программах. В поддержку высосанных им из пальца утверждений о поддержании близких и даже интимных отношений с Мэрилин он продавал фотографии, которые, по его заявлению, сделал самолично на съемочной площадке ее последнего, оставшегося неоконченным фильма «С чем-то пришлось расстаться». Однако продававшиеся им негативы и готовые отпечатки доказывают, что указанные фотографии были сделаны вовсе не Слэтцером (присутствия которого на закрытой для посторонних съемочной площадке режиссера Джорджа Кьюкора никто был не в состоянии припомнить), а Джеймсом Митчеллом — специально назначенным для этой цели фотографом киностудии «Фокс». Мало кому удалось добиться столь больших и вместе с тем незаслуженных выгод, как Слэтцеру, утверждениями которого наверняка бы пренебрегли, если бы он в компании с несколькими преданными ему друзьями не запустил из желания заработать целое жульническое предприятие, которое функционировало на протяжении десятилетий и которое сознательным и систематическим образом марало репутацию многих людей. По поводу этого вопроса смотрите в конце книги послесловие «Большое мошенничество». — Прим. автора.

страницы

01 - 02 - 03 - 04 - 05 - 06 - 07 - 08 - 09 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 -
31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54 - 55 - 56 - 57 - 58 - 59 - 60 -
61 - 62 - 63 - 64 - 65 - 66 - 67 - 68 - 69 - 70 - 71 - 72 - 73 - 74 - 75 - 76 - 77 - 78 - 79 - 80 - 81 - 82 - 83 - 84 - 85 - 86 - 87 - 88 - 89 - 90 -
91 - 92 - 93 - 94 - 95 - 96 - 97 - 98 - 99 - 100 -