| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Мэрилин Монро / Marilyn Monroe
содержание

Цель всех указанных выступлений и встреч состояла в рекламе нового фильма. В соответствии со сложившимся обычаем звезд кино в ту пору принимали словно членов царствующего дома: они были кинематографическими королевами и принцессами, но одновременно, как дать понять народу, — обычными женщинами, которые «всегда» интересовались делами простых людей. Если говорить о Мэрилин, то тут имелось одно принципиальное отличие от других кинодив: она пребывала с больными, обездоленными и неполноценными детьми дольше, нежели с помешанной на ней публикой или с нахальными репортерами. В Оук-парке, штат Иллинойс, и в Ньюарке, штат Нью-Джерси, она довела людей, ответственных за ее расписание, чуть ли не до нервного припадка, когда настаивала на персональной встрече с каждым ребенком из штатного приюта для сирот и с каждым больным из госпиталя для неимущих инвалидов. Эти ее посещения не имели в себе ничего общего с показной добротой; надо сказать, что, в принципе, Мэрилин вообще не рекомендовала фотографам фиксировать на пленку подобные печальные встречи. Поздно вечером и по ночам Мэрилин в своих гостиничных номерах погружалась в чтение трудных романов Марселя Пруста и Томаса Вольфа, а также отрывков из книг Зигмунда Фрейда с изложением теории сновидений. Потом, после многих часов, проведенных за чтением, она позволяла своему счету за телефонные разговоры расти до заоблачных высот; этому способствовали ночные беседы с Наташей, которой Мэрилин задавала бесконечные вопросы, стараясь восполнить многочисленные пробелы в своем образовании. Охотнее всего она вела дискуссии насчет образа Грушеньки из «Братьев Карамазовых» («пожалуйста, делай в слове «Грушенька» ударение на первый слог», — настаивала Наташа). Как-то Джонни Хайд сравнил Мэрилин с этой похотливой и не совсем понятной героиней Достоевского; при этом он даже бросил мимоходом — пожалуй, без особой серьезности, — что в планировавшемся студией МГМ фильме по этому роману, сценарий к которому писали в то время Джулиус и Филипп Эпстайны, соответствующая роль была бы весьма подходящей для Мэрилин. Однако она восприняла мимолетное замечание Джонни с убийственной серьезностью и вскоре стала чуть ли не маниакально интересоваться распутным прошлым этой девушки и ее искренним, великодушным сердцем. Вначале хитроумная и решительная, Грушенька благодаря любви к Дмитрию Карамазову стала более чистосердечной и менее самолюбивой, а к концу романа искупила свои промахи и ошибки возвышенной жертвой. (В этом плане могли бы оказаться любопытными размышления о том, отождествлял ли Джонни себя и Мэрилин с героями Достоевского.) «Это была самая трогательная история из всего, что я когда-либо читала или слышала, — сказала Мэрилин позднее. — Я спросила Наташу, получится ли из этого хороший фильм. Она ответила утвердительно, но добавила, что если речь идет обо мне, то пока еще слишком рано думать о такой роли». Телефонные разговоры Мэрилин с Джонни не были до такой степени проникнуты литературой: он быстро уступал и соглашался с любым мнением молодой красавицы по поводу русских классиков, поскольку прежде всего его интересовало, хранит ли она ему верность. Однако у Джонни не было причин расстраиваться. Совершенно случайно в Нью-Йорке тем летом работал Анд-ре де Динес. Он разыскал Мэрилин в отеле «Шерри-Нэ-зерлэнд» и одним субботним утром вытащил ее на Лонг-Айленд. «Внешностью и свободой поведения она уже тогда напоминала признанную звезду экрана, — вспоминал он через многие годы, — и просто лучилась радостью». Именно так она и выглядит на фотографиях, сделанных им в тот летний день, когда в белом сплошном купальном костюме и со спутанными мокрыми белокурыми волосами резвится на пляже. Мэрилин подпрыгивает, танцует и бродит по волнам, сидит на песке и рисует пальцем незамысловатые узоры и небрежно крутит во все стороны зонтик в горошек. Это была Сабрина или Ундина — нимфа вод, морская нереида, очаровательным образом пробуждающаяся к жизни. К вящему огорчению фотографа, игривая фея оказалась верна Джонни и вечером отвергла предложение де Динеса возобновить старый роман. Мэрилин добавила, что завтра утром у нее запланировано важное интервью и она хочет добросовестно подготовиться к нему, поскольку знает, что въедливый журналист обязательно будет задавать вопросы по поводу ее внепрофессиональных интересов — к примеру, спрашивать, что она сейчас читает. Большие надежды, которые Мэрилин возлагала на прессу, в процессе встречи и беседы с этим представителем печатного слова оказались быстро развеянными. В воскресенье 24 июля Эрл Уилсон явился в отель «Шерри-Нэ-зерлэнд», чтобы встретиться там с Девушкой Ммммм, как ее сейчас называли газетчики. «Кое-кто не умеет свистеть девушке вслед, — заметила как-то Мэрилин, — вот они и мычат по-простому «Ммммм». Уилсон. который счел ее «довольно-таки нудной собеседницей», задал вопросы всего лишь по поводу парочки основных данных, которые могли интересовать читателей его колонки, и подготовил по результатам их разговора довольно поверхностную, бессодержательную и ничего не значащую заметку. Мэрилин Монро, написал он, — это неизвестная двадцатилетняя актриса из Ван-Найса (на самом деле ей было двадцать три года) «с тонкой талией, внушительным бюстом и длинными красивыми ногами». Так выглядели самые глубокие наблюдения Уилсона. Мэрилин он посчитал женщиной, «которая не может претендовать на звание гения актерской игры», — именно так Уилсон поспешно оценил в еврей рубрике талант Мэрилин, пренебрегая тем фактом, что до сих пор ей представилось очень мало случаев проявить себя в чем бы то ни было. Когда она рассказывала о серьезных вещах и о существенных мотивах своей деятельности, Уилсон не проявлял ни малейшего интереса; впрочем, точно так же вели себя разные важные шишки из киностудии, которые видели в ней лишь еще одну сексуальную блондинку и в противоположность фотографам не уделяли ей достаточно длительного и пристального внимания, которое позволило бы этим людям заметить, что ее внешнему блеску сопутствует неподдельный комедийный талант. Когда в начале августа Мэрилин возвратилась в Голливуд, Джонни отвел ее на прослушивание в студию «Фокс». После того как молодая актриса пропела там парочку тактов из популярной песенки и продефилировала в короткой юбочке, ее приняли (но только на один фильм, без контракта на определенный период времени, как это было раньше), предложив роль хористки в одной из сцен музыкального вестерна. В августе Мэрилин несколько дней была занята на съемках картины с банальной и нехитрой фабулой под названием «Билет в Томагавк». Ее сольный номер — Мэрилин играет там одну из четырех подружек, она танцует вместе с ними и поет песенку «О, какой толковый молодой человек!» — показывает богатство возможностей Монро как танцовщицы с очень быстрым степом и как певицы, достойной всяческого внимания. Поскольку в ленте «Скадда-ху! Скадда-хей!» Мэрилин практически не появилась на экране, этот вокально-танцевальный номер был ее по-настоящему премьерным выступлением в кинокартине, отснятой в техниколоре. Как вспоминает искусный гример и визажист Аллан Снайдер, она работала меньше других, а получилась намного лучше — в своем желтом наряде Мэрилин выглядела просто потрясающе. Но в тот момент, когда упомянутый фильм был закончен и уже направлен на тиражирование, как раз провалилась другая цветная кинокартина «Фокса» того же жанра — комедийный вестерн «Красивая блондинка из разряда скромниц» с беловолосой Бэтти Грейбл в главной роли. Это неудачное совпадение по времени плохо отразилось на «Билете в Томагавк» — ни исполнительные продюсеры, ни администраторы, ответственные за назначение артистов на роли в других картинах, не особо интересовались как самой этой лентой, так и выступлением в ней Мэрилин Монро. В принципе, сведения о безразличии руководства студии к этому кинофильму дошли до съемочной группы еще в процессе работы над картиной, и все, включая Мэрилин, порой производили впечатление людей, которым надоело заниматься реализацией этого проекта. Как-то после обеда Мэрилин пришла на запланированную натурную съемку довольно длинной сцены на полчаса позже, чем надо было, тем самым предоставив помощнику режиссера предлог для того, чтобы сделать ей выговор.

— Ты ведь знаешь, найдется кому тебя заменить.

— Вас тоже могут заменить, — холодно ответила Мэрилин, — причем после этого не придется переснимать сцены, отснятые с вашим участием. В начале сентября 1949 года темп жизни Мэрилин Монро заметно ускорился. Это случилось благодаря знакомству с двумя мужчинами, которым предстояло стать одними из самых близких и самых важных людей в ее жизни. Руперт Аллан был в ту пору тридцатишестилетним литератором и издателем журнала «Лук»; в его обязанности входила подготовка интервью и фоторепортажей об уже завоевавших признание и потенциальных звездах экрана. Этот высокорослый, изысканный и ухоженный джентльмен, родившийся в Сент-Луисе и получивший образование в Англии, был человеком начитанным, остроумным и весьма уважаемым — за тактичность и лояльность. Вскоре после того, как Руперт познакомился с Мэрилин, он сменил профессию и стал одним из наиболее почитаемых в Голливуде личных агентов кинозвезд по связям с прессой; в списке его клиентов фигурировали, в частности, Марлен Дитрих, Бетт Дейвис, Грегори Пек, Дебора Керр и Грейс Келли; последней из них он в конце карьеры служил уже в качестве генерального консула в Монако — после того как актриса стала там княгиней. В светских кругах Голливуда почиталось большой честью получить приглашение на ужин в дом Руперта Аллана и его коллеги Фрэнка Маккарти, бывшего адъютанта генерала Паттона и будущего продюсера (в том числе кинофильма, выпушенного в 1970 году и озаглавленного фамилией этого бравого воина). Именно в резиденцию Аллана и Маккарти, расположенную на Сибрайт-плэйс, на вершине обрывистого каньона в Беверли-Хилс, Мэрилин — благодаря протекции Джонни Хайда — была однажды вечером в начале сентября приглашена на встречу с бригадой фотографов из Нью-Йорка, готовивших фоторепортажи о молодых актрисах из Голливуда. В числе этих фотографов она познакомилась со вторым человеком, переменившим ее жизнь. В 1949 году Милтон Грин (урожденный Грингольц) быстро обретал славу одного из самых талантливых фотографов страны, если говорить о тех, кто занимался съемками показов мод и знаменитых личностей. «Мне показали папку с самыми красивыми снимками, какие мне доводилось видеть в своей жизни. Я только ахнула и спросила: «Господи, кто же их сделал?» После того как ее представили Грину, Мэрилин сказала: «Но вы же просто мальчик!», на что Милтон, не растерявшись, ответил: «Что ж, а вы просто девочка!» Двадцатисемилетний и в тот момент разведенный, Грин был невысоким, темноволосым и эмоциональным мужчиной, который с ходу произвел на Мэрилин большое впечатление своим профессионализмом. Он говорил о «написании картин с помощью фотоаппарата», о красочных и фантастических идеях воспевания женщин на фотоснимках. Будучи неизменно завороженной этой профессией и ее представителями, а также желая узнать, каким образом она лично могла бы воспользоваться несомненным талантом Милтона, Мэрилин не отступала от него ни на шаг, словно в доме в тот вечер не было никого другого. «Я сказала ему, что у меня множество собственных снимков, но все равно я готова хоть целую ночь позировать для него». В некотором смысле так и произошло. Мэрилин и Милтон покинули прием и провели этот вечер и следующее утро в месте, которое Милтон называл своим «домом на Западном побережье». На поверку этот «дом» оказался всего лишь номером в отеле «Шато-Мармон» на бульваре Сансет; там и разворачивался их роман в течение краткого пребывания Милтона в Голливуде (которое очень удачно совпало по времени с отъездом Джонни Хайда — в одиночестве — на недельный отдых в Палм-Спрингс). А 14 сентября 1949 года Милтон возвратился в Нью-Йорк, не сделав ни единого снимка Мэрилин. В тот же самый день в его фотостудию, находящуюся на Лексингтон-авеню, была доставлена телеграмма следующего содержания, лихо адресованная «Милтону (страстному фотографу) Грину»: Милтон Грин, я люблю тебя всем сердцем, И не только за твой «дом» и твое гостеприимство. Я люблю тебя, считая, что ты самый лучший, И поверь, мой дорогой, я не просто льщу. Обнимаю, Мэрилин Поскольку оба они целиком посвятили себя деланию карьеры в городах, удаленных друг от друга почти на пять тысяч километров, то после этих роскошных десяти дней свиданий ранней калифорнийской осенью ни один из них не ожидал новой встречи. Молодой, здоровый и интеллектуальный любовник вроде Милтона Грина, невзирая на то, сколь недолго он пребывал в этом качестве, вносил приятное разнообразие в жизнь Мэрилин. Некоторые из ее биографов утверждают, не располагая на то никакими доказательствами, что в 1949 и 1950 годах у актрисы имелось много подобных любовников; на самом же деле флирт с Милтоном был единственной изменой, которую она позволила себе по отношению к Джонни Хайду. Мэрилин (как она сказала Руперту Аллану) была «опечалена по причине возвращения Милтона в Нью-Йорк». Она, однако, не располагала временем, чтобы позволить себе романтическую удрученность. Джон Хьюстон, получивший в 1948 году две премии Американской академии киноискусства за сценарий и режиссуру фильма «Сокровище Сьерра-Мадре», занимался подбором исполнителей для своей новой картины под названием «Асфальтовые джунгли» — пропитанной мрачным настроением ленты в жанре film noir («черного кино»); она должна была рассказать о людях, растерянных духом и потерянных для общества, которые к тому же оказались втянутыми в неудачную кражу дамских украшений. Пока незанятой в нем оставалась еще роль Анжелы Финлей — молодой любовницы нечестного юриста средних лет; и вот в конце октября студия МГМ назначила на нее Мэрилин Монро. Анжела должна была стать ее пятой работой в кино — работой, которая довольно существенно изменила ее судьбу. У. Р. Барнетт, автор романа, который лег в основу сценария Хьюстона, описал будущую героиню Монро как «секс-бомбу; кроме того, в ее манере говорить было что-то такое — неопределенно ленивое, небрежное и до нахальства самоуверенное, — чем просто невозможно было пренебречь».

страницы

01 - 02 - 03 - 04 - 05 - 06 - 07 - 08 - 09 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 -
31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54 - 55 - 56 - 57 - 58 - 59 - 60 -
61 - 62 - 63 - 64 - 65 - 66 - 67 - 68 - 69 - 70 - 71 - 72 - 73 - 74 - 75 - 76 - 77 - 78 - 79 - 80 - 81 - 82 - 83 - 84 - 85 - 86 - 87 - 88 - 89 - 90 -
91 - 92 - 93 - 94 - 95 - 96 - 97 - 98 - 99 - 100 -