| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Мэрилин Монро / Marilyn Monroe
содержание

На съемочной площадке воцарилась тишина. Норма Джин, одетая в широкое и длинное, до самого пола платье, прошлась несколько шагов туда и назад, после чего присела на высокий табурет. Потом она закурила сигарету, погасила ее, встала и двинулась в направлении установленного на сцене окна. В ней произошла необычайная перемена: когда камера жужжала, Норма Джин не проявляла ни следа волнения — у нее не тряслись руки, она двигалась без всякой спешки, с весьма изысканными, тщательно отработанными движениями; и вообще, она производила впечатление самой уверенной в себе женщины на белом свете. Особенно же запомнилось всем зрителям то, что ее лучезарная улыбка вызывала у них встречные улыбки. Через пять лет Леон Шемрой сказал: Когда я впервые увидел ее, то подумал: «Эта девушка станет второй Харлоу!» Естественная красота плюс неуверенность придавали ей какой-то таинственный вид... У меня по спине пробежали мурашки. В девушке было нечто такое, что в последний раз довелось видеть в немых фильмах. Она была фантастически красива, напоминая в этом смысле Глорию Свенсон... и обладала кинематографической сексуальностью, как у Джин Харлоу. Каждое ее движение на сцене было пронизано сексом. Ей не нужна была звуковая дорожка — она создавала ее своей игрой. Эта девушка продемонстрировала нам, что в состоянии возбуждать у своих зрителей все пять чувств. Либо во время уик-энда, либо в следующий понедельник отснятый материал был показан Зануку, одобрение которого было необходимо, если ей намеревались предложить контракт. Сложилось так, что Занук не очень-то загорелся при виде Нормы Джин, и так произошло потому, что она никогда и нигде не играла — ни единой роли, даже в каком-нибудь любительском представлении, — а также никогда не училась актерскому мастерству. Занук, который лично предпочитал брюнеток в стиле Линды Дернели, считал также, что в лице Бэтти Грейбл студия располагает достаточным количеством блондинистого сексапила. В любом случае, он не заметил в ней того огня, который зажег и распалил его коллег. Но уступка Лайону и Шемрою не была связана для него ни с каким риском. Договорно-юридический отдел киностудии получил указание подготовить контракт, и во вторник, 23 июля, пополудни Хелен Эйнсворт встретилась со своим студийным коллегой Гарри Липтоном, чтобы представить тому новую клиентку Национальной корпорации концертирующих артистов. Норме Джин был предложен стандартный договор без каких-либо оговорок, исключений или поправок. Ее постоянная ставка, которая выплачивалась, невзирая на то, работает она или нет, должна была на протяжении шести месяцев составлять семьдесят пять долларов в неделю с правом студии возобновить контракт на следующие полгода при увеличенном вдвое вознаграждении. Ее судьба должна была теперь зависеть не столько от таланта, сколько от того интереса, который она сумеет возбудить в насчитывавшем девяносто человек отделе прессы и рекламы этой киностудии. Эти «пресс-атташе», как их называли, занимались пробуждением публичного интереса к актрисам, размещали сообщения о них в газетах и журналах, предназначенных для поклонников-фанов, и привлекали внимание наиболее влиятельных и имеющих самое высокое положение обозревателей и авторов собственных газетных колонок, посвященных кино: Хедди Хоппера и Лоуэллы Парсонс, Уолтера Уинчелла и Сиднея Сколски. За них, равно как за журналы «Фотоплей», «Современный экран», «Серебряный экран» и ряд других, шла борьба, и всяческой лестью этих законодателей киномоды пытались склонить к тому, чтобы они ускорили карьеру определенных актеров. Власть их была в самом буквальном смысле безграничной. Невзирая на скромный контракт и ненадежное будущее, Норма Джин была тронута — 29 июля ее фамилия была впервые упомянута в голливудской светской хронике. Опубликованный в рамках синдиката прессы обзор киноновостей содержал такую кратенькую заметку: Ховард Хьюджес выздоравливает. Взяв в руки один из журналов, он обратил внимание на девушку на обложке и быстро отдал своему помощнику распоряжение, чтобы тот ангажировал ее для работы в кино. Речь идет о Норме Джин Доухерти, манекенщице. Хьюджес опоздал. Пятого сентября журнал «Всякая всячина» в первый раз напечатал ее фамилию, сообщив в рубрике «Новые контракты», что она является одной из двух молодых женщин, принятых на работу студией «Фокс». Будучи в возрасте двадцати лет, новая потенциальная звезда оказалась на год моложе того, что требовалось в штате Калифорния для подписания имеющего силу контракта. Поскольку с юридической точки зрения опеку над ней по-прежнему осуществляла Грейс, то Норме Джин снова пришлось обратиться к этой женщине, хоть они и не поддерживали между собой контактов. Грейс Мак-Ки Годдард, как оказалось, принимала решения по всем наиболее важным вопросам в жизни Нормы Джин; это касалось: отъезда девочки от Болендеров, чтобы поселиться имеете с Глэдис; последующей изоляции Глэдис и ее помещения в различные психиатрические больницы; материальной ситуации Нормы Джин и ее пребывания вначале в сиротском приюте, а затем у родственников в Комитете; возвращения к Годдардам и отъезда от них, когда к- перебирались на Восток страны; ее брака с Доухерти и последующего развода. Временами девушка чувствовала себя как ненужная добавка, как лишняя, хоть и вполне симпатичная вещица в жизни своей опекунши. Но столь же часто Грейс вселяла в Норму Джин веру в то, что та носит в себе идеализированное собственное «я», новую блистательную Харлоу, с данными и способностями которой ее теперь доброжелательно сравнивали. Грейс фактически в огромной степени управляла жизнью Нормы Джин, а зависимость последней от Грейс стала характерной особенностью их взаимоотношений (так же, как это было в случае с Доухерти). Однако неустанное подчинение утомляет людей, а долговременное послушание не могло не причинять боль молодой женщине, которая быстро поняла, сколь многого она может достигнуть сама — благодаря своим способностям, чертам характера и собственному телу. Хотя Норма Джин стала объектом мании и манипуляций со стороны Грейс, что должно было порождать в молодой женщине противоречивые чувства, она — и это несомненно была очень сильно связана с опекуншей, гораздо сильнее, чем с кем бы то ни было до сих пор в своей жизни. Грейс — попавшаяся в силки неудачного, лишенного любви брака, от проблем которого ей не удавалось сбежать с помощью спиртного, — знала Норму Джин как никто другой и верила, что ее подопечная сделает карьеру и воплотит ее собственные мечтания. Когда нетвердой рукой Грейс проставляла свою подпись под фамилией Нормы на ее контракте с киностудией, она тем самым оправдала свою прежнюю власть над ней и одновременно выпустила объект своего всестороннего влияния на свободу — смутную, но неизбежную. По существу этой самой подписью Грейс признала зрелость Нормы Джин, чего она не сделала по случаю ее свадьбы с Доухерти, и устранилась в тень — оставшись активным игроком из прошлого актрисы, но не пытаясь вмешаться в будущее. За пару дней перед окончательным подписанием контракта (что имело место 24 августа 1946 года) Норма Джин была вызвана в офис Бена Лайона. Осталось согласовать только одну деталь — вопрос ее фамилии. Что касается Доухерти, то ее — и Лайон сказал об этом без всяких обиняков и фигур умолчания — наверняка следует сменить, поскольку ни у кого не будет уверенности, как эту фамилию следует произносить: то ли нужно говорить «До-гер-ти» или «До-хер-ти», то ли «Доу-фер-ти», а может, «Дугъ-ер-ти» или даже «Даг-хер-ты». Спросил он девушку и о ее возможных предложениях по поводу новой фамилии. У Нормы Джин не было колебаний: семейной, родовой фамилией ее матери была Монро, а ее носители являлись единственными родственниками начинающей актрисы, в которых она могла быть целиком и полностью уверена. (Словом, как и Джин Харлоу, она взяла себе девичью фамилию матери.) Лайон выразил согласие: Монро — это была короткая и легкая фамилия, и притом такая американская, словно фамилия президента. Осталась не менее трудная проблема — имя. «Норма Джин Монро» звучало как-то коряво, а на «Норме Монро» можно было сломать себе язык. Сначала решили остановиться на «Джин Монро», но Норма не была этим довольна. Ей хотелось поменять все... Пока Лайон размышлял, та рассказывала о своей жизни. Она никогда не знала собственного отца... ее отчим, а точнее, приемный отец, был человеком слишком требовательным и хамоватым... в средней школе ее звали «Девушка Ммммм». В этот миг Лайон резко подался вперед на своем стуле:

— Я знаю, кто ты — ты Мэрилин! — воскликнул он. Через много лет Лайон вспоминал: «Я сказал ей, что когда-то давно знал одну чудесную актрису по фамилии Мэрилин Миллер и что она мне ее напоминает». Эта ассоциация пришла Лайону в голову совершенно естественным образом, словно сама по себе, когда Норма Джин сидела перед ним и рассказывала свою биографию, напуганная, что может упустить открывающийся перед ней шанс из-за того, что они не смогут подобрать ей подходящее имя. Лайон подумал о Мэрилин Миллер не только потому, что сидевшая перед ним девушка была такой же блондинкой и у нее были такие же голубовато-зеленые глаза. Много лет назад Лайон был влюблен в Мэрилин Миллер и был даже обручен с ней, пока не познакомился с Бебе Дэниеле. Ему было известно, что, будучи маленькой девочкой, Миллер осталась без отца, который бросил малышку, и позднее ее воспитывал отчим, оказавшийся настоящим тираном. Та Мэрилин стала звездой музыкальных комедий, ставившихся на Бродвее в двадцатые годы (в частности, таких суперпопулярных пьесок, как триптих «Салли» [1920], «Санни» [ 1925] и «Розали» [1928]); в течение недолгого времени у нее был большой успех и в кино. Потом, после трех замужеств и на фоне заканчивающейся карьеры, а также непрерывно ухудшающегося состояния здоровья, она умерла в 1936 году в возрасте тридцати семи лет. Бен Лайон сказал, что перед ним сидела заново воплотившаяся Мэрилин Миллер, равно как — тут ему пришлось согласиться с Шемроем — и новая Джин Харлоу. Норма Джин Доухерти не сразу дала себя убедить: Мэрилин (сокращение первоначального двойного имени Мэри Линн) звучало для нее как-то чуждо и искусственно. Лайон напомнил ей, что с момента окончания Первой мировой войны это имя — одно из самых распространенных среди американских девушек, и причина как раз в Мэрилин Миллер.

— Произнеси его, — потихоньку уговаривал ее Лайон.

— Ммммм, — попробовала Норма Джин, на мгновение начав заикаться. И тут оба они, конечно же, расхохотались.

— Это решает дело, Девушка Ммммм! — прокричал Лайон, хлопая в ладоши. — Как ты думаешь, дорогая? Та в ответ только улыбнулась:

— Ну что ж, пожалуй, я таки действительно Мэрилин Монро.

ГЛАВА 7 Сентябрь 1946 года — февраль 1948 года

Та киностудия, которая претендовала на опеку над многообещающей новенькой старлеткой по фамилии Мэрилин Монро, обязана своим существованием Уильяму Фриду — венгерскому иммигранту, который на переломе двух столетий сумел открыть дешевый ресторанчик с танцами и музыкой в нью-йоркском районе Бруклин. После окончания Первой мировой войны он сменил фамилию на Фокс и вскоре после этого организовал кинокомпанию и перебрался на Западное побережье США, где занялся производством, распространением и прокатом кинофильмов, а также организацией их показов в Голливуде. В числе работавших на него актрис и актеров оказались, в частности, Теда Бара, первый образец загадочной femme fatale (роковой женщины), чемпионка по плаванию Аннетт Келлерман, киноковбой Том Микс, потрясающе нежная и чувствительная Дженет Гейнор, получившая самую первую премию «Оскар» Американской академии киноискусства как самая лучшая актриса, а в начале тридцатых годов — Шерли Темпл, в то время способная малышка. В 1935 году кризис и несчастный случай повернули колесо фортуны в противоположном направлении. Уильям Фокс объявил себя банкротом, а его фирма «Фокс филм корпорейшн» объединилась с киностудией «XX век пикчерз», созданной два года назад большим человеком — Джозефом Шенком (бывшим мужем Нормы Толмэдж) и Даррилом Ф. Зануком, который до этого был руководителем службы производства фильмов на киностудии «Уорнер бразерс». Шенк стал председателем правления новой киностудии «XX век — Фокс», а Занук — ее вице-президентом, ответственным за вопросы производства. До 1943 года Занук оставался единственным человеком из упомянутой троицы, который не подвергался судебным преследованиям и уголовным наказаниям за налоговые махинации, коррупцию или незаконную выплату денежных сумм профсоюзу. Мэрилин Монро пришла на указанную студию в период ее наивысшего процветания, когда последние успехи таких кинофильмов, как «Лаура», «Дом на 92-й улице», «Дерево растет в Бруклине», «Ключи к королевству» и «Оставь ее небесам», принесли кинокомпании доход в сумме свыше двадцати двух миллионов долларов. Эта фирма пользовалась славой и уважением за великолепную технику, которая там применялась, за сделанные с размахом мюзиклы, за находившиеся на высоком уровне триллеры, за интересные драмы и, наконец, за внушительный подбор режиссеров и актеров. Однако в американских домах как раз тогда начали появляться первые телевизоры, и всем киностудиям предстояло испытать резкое падение прибылей.

страницы

01 - 02 - 03 - 04 - 05 - 06 - 07 - 08 - 09 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 -
31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54 - 55 - 56 - 57 - 58 - 59 - 60 -
61 - 62 - 63 - 64 - 65 - 66 - 67 - 68 - 69 - 70 - 71 - 72 - 73 - 74 - 75 - 76 - 77 - 78 - 79 - 80 - 81 - 82 - 83 - 84 - 85 - 86 - 87 - 88 - 89 - 90 -
91 - 92 - 93 - 94 - 95 - 96 - 97 - 98 - 99 - 100 -