| главная | ссылки | контакты | гостевая | ENGLISH | FRANÇAIS


Мэрилин Монро / Marilyn Monroe
содержание

На протяжении большего времени 1934 года Норма Джин оставалась на Эрбол-драйв, где ею занимались Эткинсоны; однако их плотно контролировала Грейс, которая была там почти ежедневным гостем. В жизнь Нормы снова пришли огромные перемены и новые надежды, вызывавшие у нее беспокойство, а вместе с ними появились совсем другие эталоны поведения, которым она должна была подчиниться. Ида Болендер считала кинозвезд и мир, в котором те вращались, грешными; когда Норма Джин однажды похвалилась Иде, что мать взяла ее с собой в кино, та высказалась, что это, мол, опасное развлечение. Потом Глэдис внушила Норме Джин убеждение, что кинематограф — всего лишь невинная забава; и слава Богу, потому что со временем он ее обильно возблагодарил. Грейс, однако, пошла еще дальше. Она считала, что не следует ни осуждать просмотр кинофильмов, ни ограничиваться обозреванием Клары Боу или Джин Харлоу — нужно их добросовестно имитировать. В голове девочки, еще не достигшей восьми лет, те системы ценностей, которые поочередно приходилось принимать и к которым нужно было приноравливаться, создавали невероятную путаницу и порождали огромные противоречия. Таким образом, детство Джин оказалось в большой мере заполненным сплошной полосой противоречий, следствием которых могло явиться порожденное в ней чувство вины. Приличная барышня, сформированная Идой Болендер, старалась и (бежать всяческих фривольностей и жить в соответствии с принципами строгой морали. Ребенок, которого навещала Глэдис, стремился развеселить мать, утешить ее и понравиться ей. А вот девочку, которой стала заниматься Грейс, призывали отбросить все это и стать совершенно другим существом — придуманным персонажем, которого воспитает и которым станет руководить сама Грейс Мак-Ки. До 1934 года Грейс изливала свои материнские чувства (и изрядные деньги) на двух собственных племянниц. Позднее эти девочки перебрались в Нью-Йорк. Печаль, которую вызвал в Грейс Мак-Ки разъезд с Глэдис, неожиданно переменилась в улыбку фортуны — вдруг у нее появился ребенок, которого она могла воспитывать и лепить по собственному усмотрению. «Грейс любила Норму Джин и восхищалась ею», — вспоминает Лейла Филд, коллега Мак-Ки по работе. И продолжает: Если бы не Грейс, не было бы никакой Мэрилин Монро... Грейс восхищалась Нормой Джин так, словно та была ее родной дочкой. Грейс говорила, что Норма Джин обязательно станет кинозвездой. Такое у нее имелось предчувствие. Даже убеждение. «Не расстраивайся, Норма Джин. Когда вырастешь, будешь красивой девушкой — и важной персоной, кинозвездой». А чтобы ускорить бег событий, Грейс одевала Норму Джин в шитые по мерке шерстяные платья в клетку, укладывала волосы в прическу с локонами и настаивала, чтобы девочка улыбалась и надувала губки, как Мэри Пикфорд. Элинор Годдард, знавшая Норму Джин до того, как та стала Мэрилин Монро, подтверждает эти факты: Грейс была очень наблюдательной. Она с самого начала предчувствовала, что ее подопечная Норма Джин станет актрисой. И делала все, что в ее силах, дабы это случилось на самом деле. Грейс не могла иметь собственных детей, и потому она изливала свои чувства на Норму Джин, считая, что девочка в такой же мере ее дочь, как и Глэдис, а может быть, даже больше ее дочь, нежели дочь Глэдис. «Больше ее дочь, нежели дочь Глэдис» — именно так, поскольку Глэдис считалась сейчас некомпетентной и бездарной матерью. Принимая во внимание расходы, которые несла Грейс на Норму Джин, следует согласиться, что доброжелательность являлась в данном случае вполне сознательным мотивом действий Грейс; при этом она предоставила ребенку куда больше свободы, чем Болендеры, и окружила девочку заметно большей роскошью. Но свобода, удовольствия и преимущества, которые Грейс обеспечивала для Нормы Джин, приносили пользу и ей самой. «Грейс Годдард была мила, если могла что-то поиметь благодаря этому», — сказал первый муж Нормы Джин, преуменьшая тем самым щедрость и самоотверженную жертвенность Грейс. Женщина, которой Норма Джин должна была нравиться сейчас, которой она была обязана спокойным сном и пропитанием, не только любила работу на так называемой фабрике грез, но и руководила там одним из самых важных подразделений. Наблюдая светскую жизнь Голливуда и помогая монтировать на целлулоидной пленке разного рода повествования, Грейс видела актеров в их повседневной, обыденной жизни, а также в ролях киногероев — воплощающимися в различных персонажей и носящими всякий раз новое имя — совсем как она во времена своей бурной молодости и полной фантазии богемной жизни, когда она беззаботно меняла мужей или фамилии. Вряд ли когда-либо какую-либо девочку готовили с такой тщательностью к появлению в Голливуде, как Норму Джин, которая к тому же достаточно долго присматривалась к Грейс, без конца меняющей цвет волос или длину платьев. Благодаря своей работе Грейс узнала, что макияж, свет, фильтры и тени могут менять внешний облик женщины. По роду занятий ей было известно, что именно охотно «покупали» студии, на что они «клевали» и чего делала публика. Непрерывно растущие достижения пластической хирургии — а эта отрасль позднее стала в Лос-Лнджелесе одной из наиболее рекламируемых и прибыльных — выражали хорошо понятную тоску кинематографического мира по идеалу, которого невозможно было Постигнуть. Иными словами, работа Грейс Мак-Ки состояла в неустанном совершенствовании иллюзий. В течение нескольких последующих лет Норма Джин с энтузиазмом пользовалась опытом Грейс. Взяв на себя обязанности по воспитанию и обучению девочки, Грейс обретала шанс в конечном итоге сотворить из нее собственную дочь — шанс, который она не получила от матери-природы. В 1934 году Олин Г. Стэнли мимолетно, но часто сталкивался по работе с Грейс при обрезании и склеивании пленки в монтажной, принадлежащей студии «Коламбия». Как он вспоминает, в субботу рабочий день длился у них четыре часа и на протяжении многих месяцев Грейс просила свою подругу приводить Норму Джин в монтажную к одиннадцати, за час до закрытия. «Нас, сотрудников, представляли девочке, и каждое приветствие выглядело идентично. Грейс произносила: «Дорогая, я хочу, чтобы ты познакомилась с Олином. — Олин, разве она не красавица?» Поначалу это была обыкновенная гордость. Но Грейс пошла дальше: «Норма Джин, повернись и покажи этому милому господину, какой у тебя сзади большущий бант на платье. А сейчас пройдись туда и повернись кругом. Чудесно, а сейчас возвращайся сюда... Ой, а вот ведь Элла, взгляни, Норма Джин! Ты же познакомилась с Эллой в прошлом месяце. Скажи-ка ей еще разок... она уже наверняка забыла, но ты-то ведь не забыла! Скажи Элле, кем ты хочешь быть, когда вырастешь. Скажи: «кинозвездой», дорогая! Скажи ей, что обязательно станешь кинозвездой!» Такое промывание мозгов повторялось каждую неделю в течение многих месяцев. Другая работница студии подтвердила воспоминания Стэнли. «Грейс напрямую говорила о своих намерениях по поводу девочки, — припоминала Шарлотта Энгельберг. — Норма Джин должна была стать кинозвездой, и дело с концом». Для достижения этой цели мог послужить только один эталон. «Грейс была заворожена юной Джин Харлоу, — сказала Норма Джин. — Посему Джин Харлоу стала и моим идолом».

ГЛАВА 3 Июнь 1934 года — ноябрь 1937 года

Харлин Карпентер, девушка, родившаяся в 1911 году в хорошей семье в штате Канзас, приехала в Голливуд вместе с разведенной матерью — женщиной, амбициозно рвавшейся во что бы то ни стало дойти до положения кинозвезды. Однако ее дочери повезло в этом больше — она взяла себе имя и фамилию матери и в качестве Джин Харлоу выступала без всякого вознаграждения статисткой в немых фильмах, а потом стала сниматься в эпизодах, мелькая на экране в короткометражных комедиях с Лаурелом и Харди. Первую значительную роль девушка получила в 1930 году в фильме «Ангелы ада». Связь дочери с матерью оставалась настолько сильной, что даже в ходе своих очередных супружеств «деточка», как нежно именовали Джин, часто проводила ночи в материнском доме. В девяти кинофильмах, вышедших в прокат на протяжении последующих двух лет (самые известные среди них — «Враг общества», «Платиновая блондинка» и «Жена из вторых рук»), Джин Харлоу со своей нескрываемой сексапильностью и волосами цвета платины, шокирующим образом обесцвеченными перекисью, воплощала на экране весьма магнетическую и необыкновенно притягательную личность. Впрочем, кинокритики в целом дружным хором утверждали, что Харлоу — всего только банальная стройненькая блондинка двадцати одного года от ролу, играющая банальные же эротические роли. Горя желанием выступать в более продвинутых и самобытных фильмах, актриса подписала в 1932 году контракт с фирмой «Метро-Голдвин-Майер» (МГМ), где продюсер Луис I). Майер весьма рассудительно и продуманно создавал ее артистический имидж и где она смогла развернуть свой врожденный комедийный дар. В противоположность тому, что старались внушить публике, Джин на самом деле являлась скорее мягкой молодой женщиной, которая искренне стремилась пополнить свое довольно-таки поверхностное образование и была невероятно — быть может, иже невротически — привязана к матери, известной в кинематографических, а потом и в иных кругах в качестве «мамочки Джин». Выражая всеобщие чувства тех, кто шал Джин Харлоу, актриса Моурин О'Салливен сказала, что «на студии МГМ не было никого, кто бы ее не любил, кого бы она не забавляла или кто не считал бы ее абсолютной и безусловной избранницей судьбы». Хотя двадцатидвухлетняя Джин Харлоу выступала ныне партнершей таких признанных звезд, как Кларк Гейбл и Спенсер Треси, ее, невзирая на обещания давать более серьезные роли, по-прежнему просили поглубже распахнуть декольте и играть с эротическим подтекстом. И все же, когда Грейс Мак-Ки брала с собой Норму Джин, чтобы та увидела «Обед в восемь», «Взрывную блондинку» и «Созданную для поцелуев» — перечисленные фильмы вышли на экраны между летом 1933 и летом 1934 года, — мнения критиков по поводу Харлоу становились все более благосклонными. Студия М ГМ не переставала одевать Джин в облегающие белоснежные платья, подчеркивающие ошеломляюще светлые волосы этой блондинки. Такое кинематографическое воплощение чистого эротизма каким-то образом соответствовало характеру актрисы: она редко носила белье, а в ресторанах и на пресс-конференциях часто можно было увидеть, как она с упоением поглаживает собственное тело. Как и многие другие кинозвезды обоего пола, она сама была самой большой поклонницей своего таланта. Во внеэкранной жизни Харлоу явно недоставало того, что можно было бы назвать непрестанным счастьем. К моменту, когда ей исполнилось двадцать четыре года, она успела трижды побывать замужем, по существу тратя всю свою короткую жизнь на непрерывные поиски отца, от которого Харлоу всегда была оторвана. Однако публика ее обожала, и даже таинственные обстоятельства очевидного самоубийства ее второго мужа (который был старше ее на двадцать два года, то есть ровно вдвое) не уменьшили ее популярности. Нет ни грана преувеличения в утверждении, что во времена великого кризиса Джин Харлоу была в Америке символом смелой, но зачастую преувеличенной, чрезмерной чувственности. Появились довольно многочисленные актрисы, имитирующие фасон прически или же стиль игры Джин, но публика и журналисты упрямо утверждали, что второй Харлоу никогда не будет. Грейс Мак-Ки решительно возражала против этого: «Норма Джин, нет никаких препятствий к тому, чтобы ты, когда вырастешь, стала такой же, как она. С соответствующим цветом волос и лучшим носом...» Ребенку, в то время восьмилетнему (а также всем тем, кто слышал эту неизменную присказку), Грейс казалась малость смешной, чтобы не сказать раздражающей. Однако именно она научила девочку жить в твердой уверенности, что той суждено стать кинозвездой. Словно бы стремясь воплотить в жизнь собственные мечтания о достижении такого положения, и Грейс, и Мамочка Джин предприняли энергичные действия в пользу девушки, жизнью которой они жили и которая, как они в то верили, должна была добиться успеха там, где им самим не удалось пробиться. В сентябре 1934 года Грейс придала своим волосам крашеной блондинки голубовато-фиолетовый оттенок, а Норме Джин осторожно подкрасила губки и щечки. Тем самым неофициальная опекунша девочки дала старт гонке, которая в дальнейшем шла в воистину олимпийском темпе.

страницы

01 - 02 - 03 - 04 - 05 - 06 - 07 - 08 - 09 - 10 - 11 - 12 - 13 - 14 - 15 - 16 - 17 - 18 - 19 - 20 - 21 - 22 - 23 - 24 - 25 - 26 - 27 - 28 - 29 - 30 -
31 - 32 - 33 - 34 - 35 - 36 - 37 - 38 - 39 - 40 - 41 - 42 - 43 - 44 - 45 - 46 - 47 - 48 - 49 - 50 - 51 - 52 - 53 - 54 - 55 - 56 - 57 - 58 - 59 - 60 -
61 - 62 - 63 - 64 - 65 - 66 - 67 - 68 - 69 - 70 - 71 - 72 - 73 - 74 - 75 - 76 - 77 - 78 - 79 - 80 - 81 - 82 - 83 - 84 - 85 - 86 - 87 - 88 - 89 - 90 -
91 - 92 - 93 - 94 - 95 - 96 - 97 - 98 - 99 - 100 -